X
Фото Видео Форум Контакты
Расписание богослужений

19 Ноября
Понедельник

СВТ. ПАВЛА,
ПАТРИАРХА
КОНСТАТИНОПОЛЬСКОГО
, ИСПОВЕДНИКА

Все расписание
08:30Часы. Литургия
16:30Вечерня. Утреня
Православный календарь



О Храме

Престол в честь священномученика Сергия Махаева

Жизнеописание свщм. Сергия Махеева

«Добраго корене добрый плод»
 
Протоиерей Сергей Константинович Махаев родился в 1874 году в семье священника Константина Георгиевича Махаева, служившего в церкви Нерукотворенного Образа Христа Спасителя села Усова Московского уезда. В 1882 году село Усово стало загородным имением Великого князя Сергея Александровича. Спасский храм находился вблизи великокняжеского дворца; церковные земли были в аренде великокняжеского имения, причт получал казенное жалование. Константин Георгиевич Махаев, сын диакона, был рукоположен во священника к Спасской церкви в 1873 году, через год после окончания Московской Духовной Семинарии.
Служил он в этой церкви до самой своей кончины в 1931 году. Отец Константин был законоучителем и духовником церковноприходской школы в Усове, находившейся на полном содержании Великого князя, и в селе Лайкове, где была приписная к Спасскому храму церковь в честь Казанской иконы Божией Матери. Сохранился примечательный документ, ярко характеризующий отца Константина и позволяющий представить бытовую и нравственную обстановку, в которой прошло детство его детей. Это прошение на имя Святейшего Патриарха Тихона, поданное прихожанами Спасской церкви села Усова Московского уезда в 1923 году:
 
«Сыновне просим Ваше Святейшество к нашему престольному празднику Всемилостивого Спаса 16 августа старого стиля благословить нашего отца духовного носить при богослужении митру, так как он пятьдесят лет безвыходно прослужил при нашем беднейшем приходе и даже никогда не желал просить о переходе от нас в другой приход, всегда ревностно исправлял наши требы, не ссылаясь ни на позднее время, ни на непогоду, всегда был готов. Нас, прихожан, не вынуждал никогда, всегда был всем доволен, своим трудом обрабатывал землю, пахал и косил, всегда был и есть примером нам, прихожанам, и, всю жизнь прослуживши, был и есть нам отцом».
 
В числе подписавших это прошение был и председатель Усовского сельсовета.
 
Кроме Сергея, в семье отца Константина Махаева было еще шестеро детей: четыре сына и две дочери.
 
Духовное образование Сергей Константинович получил в Вифанской Духовной Семинарии, где по первому разряду окончил полный курс наук со званием студента в июне 1895 года. По окончании Семинарии он был определен в псаломщики к московской церкви Святителя Николая чудотворца в Кошелях.
 
С самого начала своей церковной деятельности Сергей Константинович проявил себя как педагог и ревностный проповедник слова Божия. Будучи псаломщиком, он исполнял обязанности учителя в Николо-Мясницкой двухклассной церковноприходской школе (с января 1896 года по сентябрь 1897-го), причем делал это безвозмездно, затем, с сентября 1897 года по август 1900-го, занимал должность учителя русского языка в старшем отделении Сергиевской церковноприходской школы в Рогожской слободе. В отчете епархиального наблюдателя церковных школ за 1899–1900 учебный год отмечены «особенная ревность и усердие» Сергея Константиновича при исполнении своих обязанностей по этой службе.
 
В эти же годы он женится на Людмиле Сергеевне Цветковой, дочери московского священника Сергея Федоровича Цветкова. Детей супруги Махаевы не имели.
 
В дальнейшем события жизни Сергея Константиновича оказались тесно связанными с деятельностью владельцев Усовского имения, принимавших большое участие в семье отца Константина Махаева. Так, известно, что его дочь Антонина обучалась в Мариинском епархиальном училище на стипендию Великого князя, сын Александр был приглашен на должность директора школы-интерната для глухонемых детей, находившейся под попечительством Великой княгини Елизаветы Феодоровны.
 
 
Служение отца Сергия в церкви Иверской общины

Великий князь Сергей Александрович и Великая княгиня Елизавета Феодоровна в декабре 1894 года стали почетными попечителями Московской Иверской общины сестер милосердия Красного Креста. Великая княгиня принимала самое деятельное участие в ее делах. К работе в Общине, которую Елизавета Феодоровна впоследствии называла «своей», привлекались близкие великокняжеской чете люди. Так, первую командировку сестер на фронт греко-турецкой войны в Фессалии возглавили адъютант Великого князя штабс-капитан Владимир Федорович Джунковский и врач Петр Иванович Ланг, бывший, по имеющимся сведениям, личным врачом Сергея Александровича. Для преподавания Закона Божия сестрам Общины был приглашен настоятель церкви святого Александра Невского при генерал-губернаторском доме протоиерей Константин Зверев (отец священномученика архиепископа Петра). Очевидно, все вообще назначения в Общине делались с согласия и одобрения Великой княгини.
 
В 1900 году при Общине была построена церковь в честь Иверской иконы Божией Матери. Строительство, начатое в 1896 году, велось по проекту известного архитектора Сергея Константиновича Родионова, незадолго до того руководившего постройкой дворца великокняжеской четы в Усове. На священническую вакансию к новой церкви 29 июля 1900 года был назначен псаломщик Сергей Константинович Махаев. Преосвященным Парфением (Левицким), епископом Можайским 15 октября 1900 года он был рукоположен во диакона и 17 октября 1900 года во священника. В Иверской церкви отец Сергий прослужил девятнадцать лет.
 
Став священником, отец Сергий получил возможность продолжить свою педагогическую деятельность уже в качестве законоучителя. С 10 сентября 1901 года с разрешения епархиального начальства он одновременно состоял законоучителем основных классов Петровско-Серпуховского городского начального училища и Торговых классов Московского общества распространения коммерческого образования. Он также становится членом-сотрудником Московской комиссии Императорского Православного Палестинского Общества, главой которого в то время был Великий князь Сергей Александрович.
 
Отец Сергий очень хорошо проявил себя на поприще преподавания Закона Божия. С сентября 1905 года по личному указанию Великой княгини Елизаветы Феодоровны он начинает учить Закону Божию и будущих сестер Иверской общины. В качестве члена Попечительского совета Иверской общины отец Сергий являлся ее представителем в Особой комиссии Красного Креста по церковному сбору, в Комиссии по сбору пожертвований при Московском местном управлении Российского общества Красного Креста; впоследствии он стал особоуполномоченным по церковному сбору на Красный Крест в Замоскворецком районе.
 
18 января 1907 года по представлению товарища министра финансов за усердные труды в должности законоучителя Торговых классов Московского общества распространения коммерческого образования отец Сергий был награжден набедренником*.
 
26 апреля 1908 года отец Сергий был назначен законоучителем в  школе при Доме бесплатных квартир на Якиманке Московского купеческого общества.
 
16 июля 1912 года «за усердные пастырские труды» отец Сергий был награжден фиолетовой скуфьей. Представление на награждение отца Сергия на имя Московского митрополита Владимира от председателя Попечительского совета Торговых классов Московского общества распространения коммерческого образования А. Вишнякова было подано еще в 1909 году. Из этого документа становится понятным, почему его охотно приглашали на должность законоучителя: «На первых шагах своей деятельности [он] выказал себя крайне способным и добросовестным законоучителем, уроки которого постоянно привлекали большое число слушателей и возбуждали их глубокий интерес и внимание к предмету, что, в свою очередь, содействовало наполнению аудитории». Далее отец Сергий называется «в высшей степени ценным преподавателем Закона Божия».
 
Труды отца Сергия как пастыря также были весьма усердными. Занимаясь с сестрами Общины, отец Сергий не просто преподавал Закон Божий*, но старался всячески духовно развивать своих подопечных. Он готовил их к предстоящему служению помощи страждущим и укреплял тех, кто уже подвизался на этом поприще, уча черпать силы в благодати Божией и прибегать к предстательству святых. Отец Сергий совершал с сестрами паломнические поездки в Троице-Сергиеву Лавру, вел с ними беседы о духовной жизни, наставлял их на примере отечественных подвижниц благочестия. Примером таких бесед служат изданные им в 1914 году в Москве книги «Беседы пастыря с сестрами милосердия» и «Подвижницы милосердия. Русские сестры милосердия: Краткие биографические очерки». В этой последней книге отец Сергий на примере известных и малоизвестных отечественных тружениц на ниве милосердия показывает своим подопечным, каким образом посреди обыкновенных, будничных и малопривлекательных трудов может быть вполне исполнена заповедь Христова о любви к Богу и ближнему. Об успехе воспитательной деятельности отца Сергия свидетельствует образ иверских сестер, который донесли до нас сотрудники больницы, работавшие с ними уже в советское время: «Они были не такие, как мы, какие-то особенные. Они никогда не оставляли больного, если он в чем-то еще нуждался, даже если рабочий день уже давно закончился. Это для них не имело значения». Старых иверских сестер, доживавших свой век в общежитии больницы, называли «монахинями», что, конечно, тоже  свидетельствует о их благочестии, тем более, что среди них действительно были монахини, пришедшие в Иверскую общину после закрытия Зачатьевского монастыря.
 
Отца Сергия отличала особая духовная настроенность, которая проявлялась по отношению к окружавшим его людям и событиям. Примером тому служат некоторые из его слов, опубликованные в дореволюционных церковных периодических изданиях. Когда по окончании военных действий в  1905 году отряд Иверской общины вернулся в Москву с Дальнего Востока, отец Сергий встретил прибывших в храме Общины приветственной речью. В этой речи мало обычных для такого случая похвал и поздравлений. Отец Сергий, напоминая известные слова Спасителя, риторически вопрошал возвратившихся с войны сестер:
 
«“Что смотреть ходили вы в пустыню? Трость ли, ветром колеблемую? Что же смотреть ходили вы? Человека ли, одетого в мягкие одежды? Что же смотреть ходили вы? Пророка? Да, говорю вам, и больше пророка” – так говорил Господь наш Иисус Христос евреям, ходившим слушать великого подвижника пустыни Иорданской Крестителя Иоанна.
 
Подвижники великого дела христианского милосердия! Что же вы ходили смотреть в далекую страну? Отправлялись ли вы отсюда в приятное путешествие с целью любоваться прекрасными видами неизвестных стран, любоваться мирными картинами жизни мирных жителей, интересоваться нравами и условиями жизни этих жителей чужих стран? Ходили ли вы наблюдать образ жизни изнеженных легкомысленных людей, не твердых в убеждениях, волнующихся, как речной тростник от малейшего ветерка?
 
Нет, не мягкий шум колыхающегося тростника слышали вы, не мирные картины видели вы. Вы видели закаленных в лишениях людей, не имевших иногда “где главу приклонить”, лишенных иногда должной пищи, одежды и обуви, но зато всегда готовых во имя долга за веру и царя положить душу свою. Вы слышали гром страшных смертоносных орудий, вы слышали терзающие душу стоны увечных и умирающих братий наших, вы наблюдали злобу исступленных враждующих людей, вы видели страшные раны, ужасные картины разрушения и смерти.
 
Да, это была истинная пустыня, пустыня духа, отрицание и поругание запросов и стремлений души к единению всех людей в любви, – пустыня духа, где наука, сбережения людские и труды многих поколений призваны были служить злобе и эгоизму, где торжествовали свою победу эти грехи, а вместе с ними и неизбежные “оброцы греха” – нужда, лишения, болезни и смерть.
 
Но пустыни физические возрастили сильных духом Крестителей и множество великих подвижников, так и виденная вами пустыня духа показала всему миру многих сильных носителей и подвижников духа. Так, чем темнее ночь, тем ярче блестят звезды.
 
Такими светильниками, кроме шедших во имя долга положить “душу свою за други своя”, были все устроители и труженики на театре военных действий – храмов, госпиталей, столовых, пунктов для изготовления и раздачи одежды и тому подобного.
 
Так, по неисповедимым судьбам Божиим, пустыня духа, царство злобы и ненависти учили самим делом истинной христианской любви и требовали дел этой любви точно так, как древле “глас вопиющего в пустыни”. Предтеча в простых словах и примерах жизни учил пришедших к нему той же любви. Так что и вы, отправляясь на поля военных действий для дел милосердия, ходили, по слову Христа, смотреть и слушать “пророка”, и даже высшего из пророков, потому что, кто же может быть выше того, кто, проповедуя любовь, в деятельности своей уподобляется величайшему из Проповедников и Деятелей любви – Самому Сыну Божию.
 
Ходившие к Иордану  смотреть и слушать великого пророка возвращались оттуда, “бия в перси своя”, с глубинным сокрушением о грехах, с желанием изменить к лучшему свою жизнь, возвращались омытые водами подготовительного крещения Иоаннова, готовые к принятию Царствия Божия, готовые последовать за “Агнцем Божиим, вземлющим грехи мира”.
 
На этот результат путешествия в пустыню Господь и указывал евреям и требовал от них исполнения обещаний, данных Крестителю, требовал последования за Собой, как Сыном Божиим, так как о Нем говорил великий Иоанн.
 
И к вам, возлюбленные, Господь обращается с тем же вопросом: “Что же вы ходили смотреть в пустыню?” Какой отчет дадите Господу о своем путешествии? Какие уроки и навыки вынесли вы, что приобрели в поучение себе и нам во время долгого пребывания на чужбине?
 
Вы видели воочию, как немногие, силу и власть греха, несущего ужасы войны и страданий людских. Что же, созерцание всего этого внушило ли вам сильнейшее отвращение к первопричине этих несчастий – греху? Вид постоянной смерти – последствия того же греха, научил ли вас быть мертвыми плоти и греху и живыми Богови? Вид ужасных страданий согрел ли сердце ваше жалостью и искреннею любовью ко всякому меньшему брату, преисполнил ли вас чувством глубочайшей благодарности к Промыслителю за то, что эти страдания выпали не на вашу долю; внушило ли все это вам сознание, что Всемилостивый “не по беззакониям нашим” воздает нам? Видя лишения, испытываемые воинами, научились ли вы быть довольными тем малым, что дает вам Господь? Видя терпение и безропотное несение болезней и несчастий искалеченных, изуродованных братий своих, научились ли вы от них христианскому терпению в несении добровольно возложенного на себя креста Христова? Слыша и видя постоянную готовность и желание других умереть во имя долга, навыкли ли и вы быть готовыми всю жизнь свою отдать на дело любви и не только не получить никакой награды земной или похвалы за дело служения своего, а наоборот, получить, может быть, оскорбление, гонение, болезнь и самую смерть?
 
Если таковы результаты вашего путешествия, то дело милосердия приобрело в лице вашем великих, истинных служителей.
 
Нет сомнения, что достоин подражания, удивления и награды небесной уже и самый ваш подвиг путешествия, то есть служения делу любви так далеко от родины и родных, в стране всевозможных опасностей, случайностей и неизвестного будущего, среди тяжелых и иногда заразных больных. Да, далеко не всякий и на это способен, но награда от обещавшего “изыскать и Иерусалим со светильником” (Соф. 1, 12) будет полнее, если будут усвоены уроки путешествия.
 
Приветствуя вас с благополучным возвращением, молю Господа, да поможет Он вам уподобиться шедшим из пустыни Иорданской с проповеди Иоанна, возвращавшимся в духе покаяния и сокрушения о грехах, но и вместе и радостном ожидании скорого спасения, с горячим желанием последовать за грядущим Спасителем и быть достойными Его, с чувством глубокой благодарности к Богу. Аминь».
 
По словам Анны Валериановны Вырубовой, посещавшей вместе с матерью Иверский храм в 1911–1916 годах, воспоминания об отце Сергии относятся к числу самых светлых в ее жизни. Он был «прекрасный священник. Первая моя исповедь была у отца Сергия. Я его очень хорошо помню, помню его лицо. Он был такой благостный, серьезный. На первую исповедь я боялась идти: как это так я скажу свои грехи, а он так хорошо ко мне отнесся, что я после исповеди была спокойная и радостная: вовсе это не так страшно, как мне казалось, о грехах говорить...  Два-три раза я у него исповедовалась». Семья Вырубовых состояла в приходе церкви святых Иоакима и Анны, но отец Анны Валериановны был врачом в Иверской общине, и мать очень любила бывать в церкви Общины.
 
О стремлении отца Сергия создать в общинах Красного Креста атмосферу истинно христианского подвижничества свидетельствует отзыв на две его докладные записки, обнаруженный в бумагах епископа Трифона (Туркестанова). Из него следует, что отец Сергий предлагал в каждой общине иметь свой «священный стяг», придавая ему значение «важного воспитательного средства к приготовлению достойных служительниц любви Христовой». Отцом Сергием был составлен и предложен на благоусмотрение священноначалия «Чин молебного пения при возложении крестов сестрам милосердия». В пояснении к нему отец Сергий говорит о необходимости, в видах воспитания в сестрах понятия о святости их служения, «признать возложение крестов чисто церковным торжеством, сопровождаемым говением сестер и Причащением Святых Таин». Учитывая светский дух, все более усиливавшийся в общинах Красного Креста, нужно по достоинству оценить усилия доброго пастыря.
 
6 мая 1915 года по представлению Православного Палестинского Общества за пятнадцатилетние безвозмездные и ревностные труды на пользу Общества в качестве члена его Московской комиссии отец Сергий был награжден камилавкой.
 
В мае 1916 года депутация от Иверской общины поздравляла Великую княгиню Елизавету Феодоровну с двадцатипятилетием  ее пребывания в Москве. На протяжении двадцати лет Иверская община была предметом особой заботы и попечения Елизаветы Феодоровны, поэтому члены депутации испытывали в этот момент особые чувства. Отец Сергий, держа в руках икону святой великомученицы Ирины, в день памяти которой Великая княгиня впервые прибыла в Москву, сказал: «Иверская община, благодарная за постоянное внимание к ней Вашего Высочества, просит принять в молитвенную память о ней это священное изображение святой великомученицы Ирины, память которой празднуется Святой Церковью 5 мая, в тот день, когда двадцать пять лет тому назад Вы вступили на землю московскую с тем, чтобы никогда уже не покидать ее.
 
Когда святая Ирина вознамерилась променять славу и царство земные на Царствие Божие, в окно ее дворца влетел голубь с масличною веткою и, положив ее на стол, вылетел. За ним влетел орел с венком из разных цветов и тоже оставил его на столе. В другое окно влетел ворон и оставил на столе небольшую змею.
 
Ваше Высочество! Мы видели в жизни Вашей кроткого, чистого голубя с благодатной веткой мира и милосердия. Мы знаем, что не избежали Вы и жала змиина в скорбях и тяжких испытаниях, приносимых нам врагом рода человеческого. Мы молим, чтобы в час воздаяния Господня по делам нашим сподобились Вы увидеть и царственного орла с венцом награды за подражание великомученице в оставлении славы мира ради славы небесной.
 
Самое имя святой – Ирина значит “мир”. Да ниспошлет Вам Господь еще здесь, на земле, тот мир, который оставил Христос возлюбившим Его, мир спокойной совести, уверенной в святыне совершаемого дела самоотверженной любви, творимого с радостью и с упованием Жизни Вечной. Аминь».
 
Слова о подражании святой великомученице Ирине оказались пророческими:  через два года Великая княгиня сподобилась от Господа мученического венца.
 
29 июня (12 июля) 1917 года отец Сергий был награжден золотым наперсным крестом, выдаваемым от Святейшего Синода.
 
 
Начало гонений на Русскую Православную Церковь
 
После октябрьского переворота 1917 года отец Сергий продолжал служить в Иверском храме. Поскольку Община была лишена средств, на которые прежде обеспечивалось ее существование, и был ликвидирован капитал, на проценты от которого содержался причт, он, подобно многим другим священникам, был вынужден устроиться на государственную службу. Промыслом Божиим местом его работы стал Юридический отдел Замоскворецкого совета депутатов. Именно в качестве служащего Юридического отдела 5 февраля 1919 года он поставил свою подпись на договоре общины верующих, то есть его собственных прихожан, с Моссоветом о пользовании Иверским храмом и его имуществом. Встречается подпись отца Сергия и на подобных договорах других церквей Замоскворечья. О том, что и в этой своей деятельности он отстаивал интересы Православной Церкви, свидетельствует составленный в январе 1920 года запрос, в котором  Отдел юстиции Моссовета требует в срочном порядке объяснить, на каком основании Замоскворецким советом депутатов, вместо ликвидации, домовые церкви сохранены и сданы группам верующих. Неизвестно, как повлияла бы эта бумага на участь отца Сергия, но Господь хранил Своего служителя; начальник Ликвидационного отдела Наркомата юстиции сам оказался под арестом, а неподписанный запрос так не был послан. Однако, когда в 1924 году отец Сергий был арестован, то, как он использовал свое положение служащего Юридического отдела, стало одним из пунктов обвинения его со стороны советской власти. В следственном деле говорится, в частности, следующее: «Служитель культа Махаев в 1919–1920 годах состоял на службе в Юридическом отделе Замоскворецкого районного совета и по должности своей заключал договора с группами верующих на пользование церквями. Им было допущено грубое нарушение инструкций НКЮ по отделению Церкви от государства передачей домовой церкви т.[ак] н.[азываемой] Кирилла и Мефодия, которая должна была быть ликвидирована по точному смыслу закона. Трудно сказать точно, какие мотивы побудили Махаева нарушить этот порядок, но несомненно, что он, как служитель культа, был заинтересован в сохранении культа вообще, а потому и заключил договор на домовую церковь. Церковь эта, между прочим, передана группе монахинь, эвакуированных из Варшавского монастыря в 1914 г[оду]».
 
24 июня 1919 года журнальным определением Московского епархиального начальства отец Сергий был назначен настоятелем храма во имя святых апостолов Петра и Павла на Большой Якиманке «ввиду выяснившихся особых духовных нужд» прихожан этого храма, как значится в послужном списке. Возможно, у этого перевода была и иная причина. Первыми подверглись закрытию и ликвидации именно домовые церкви, поэтому перевод отца Сергия в другой храм можно объяснить желанием спасти храм Иверской общины путем замены видного, энергичного и активного настоятеля другим – шестидесятилетним протоиереем Василием Кристальским, служившим прежде в храме Несвижского полка в Хамовниках. Новый настоятель часто болел, и пастырская активность его была невелика. В связи с этим весной 1920 года в Иверский храм был назначен второй, сверхштатный священник – отец Константин Ровинский, которому также приходилось ограничивать свою активность, чтобы избежать закрытия храма.
 
В августе 1919 года отец Сергий хлопотал о передаче в Петропавловский храм на Якиманке богослужебного имущества из закрытого домового храма святого Александра Невского и о разрешении богослужения в этом храме в день престольного праздника. Не оставлял он и преподавания Закона Божия, которое советской властью было запрещено. В то время отец Сергий состоял секретарем Совета приходских общин   во имя Святого Духа в Замоскворечье; Советом были организованы богословские чтения (Закон Божий) для взрослых в храме святых апостолов Петра и Павла на Якиманке и для юношества – в храме Святителя Николая в Голутвине.
 
О духовных связях отца Сергия можно сказать пока очень немного. Два или три раза в храме Иверской общины служил святой праведный отец Иоанн Кронштадтский. Частым гостем был епископ Серпуховский Анастасий (Грибановский). Из архивных данных известно, что 12 июня 1920 года в храме святых апостолов Петра и Павла служил епископ Трифон (Туркестанов). Там же 21 и 27 марта 1920 года совершал богослужения архиепископ Нафанаил (Троицкий).
 
26 марта 1920 года митрополитом Крутицким Евсевием отец Сергий был возведен в сан протоиерея «за отлично-усердную службу Церкви Божией».
 
В феврале 1922 года Московским епархиальным советом отцу Сергию было разрешено «за выдающиеся пастырские труды… принять и носить золотой с украшениями наперсный крест, поднесенный прихожанами».
 
В том же 1922 году, 17 марта, он был арестован по подозрению в преподавании Закона Божия детям и содержался две недели в Доме предварительного заключения, но осужден не был.
 
4 апреля 1922 года проходило изъятие церковных ценностей в храме святых апостолов Петра и Павла. Как следует из одного документа, приходский совет принял решение о добровольной передаче церковных ценностей. По заявлению настоятеля для богослужебных нужд в храме были оставлены священные сосуды, кадило, дарохранительница, крест, дароносица.
 
 

«Не бойтесь убивающих тело…»

 

В 1937 году отец Сергий был назначен настоятелем Богоявленского собора города Ногинска (Богородска) Московской епархии. Некогда в одном из храмов Богородского уезда служил диаконом его дед.

Отец Сергий оказывал помощь ссыльным священнослужителям и их семьям. Письма с просьбой об оказании помощи посылались на имя Анастасии Ивановны Кулевой, прихожанки Богоявленского собора, которую отец Сергий духовно окормлял и в доме которой он первоначально поселился. Однако через некоторое время он был вынужден перейти на жительство в дом на самой окраине города в поселке Жуково. Здесь, в доме № 15 по Клязьминскому переулку, он снимал комнату. В этой комнате и до него останавливались священники, которым служили две благочестивые женщины – Анна и Евдокия Богачевы, сестры хозяина дома Архипа Алексеевича Богачева. Многие соседи сторонились этой семьи, принимавшей под свой кров «попов – врагов народа», но были и другие, дети которых которых на всю жизнь сохранили память о том, с какой любовью всегда относился к ним живший у Богачевых батюшка.

Лето 1937 года было ознаменовано началом новой волны страшных репрессий. В августе были арестованы все члены церковного совета Богоявленского собора. Чтобы избежать закрытия храма, отец Сергий срочно организовал создание новой «двадцатки». В обстановке массовых арестов некоторые члены этой новой «двадцатки» заявили органам власти о своем выходе из нее; впоследствии это дало повод обвинять отца Сергия в том, что, организуя новый церковный актив, он оказывал давление на верующих и, кроме того, ввел в церковный совет «антисоветски настроенных лиц».

22 ноября 1937 года отец Сергий был арестован по обвинению в «контрреволюционной агитации» и заключен в тюрьму города Ногинска.

В тот же день он был допрошен помощником уполномоченного Ногинского районного отдела УНКВД Барковым.

– Вы арестованы за активную контрреволюционную деятельность, признаете Вы это?

– Никакой контрреволюционной деятельности я не проводил.

– Вы лжете, следствие требует от вас правдивых показаний.

– Я дал правдивые показания и еще раз повторяю, что я никогда контрреволюционной деятельности не проводил.

– Следствием установлено, что Вы подложным, обманным путем привлекали верующих в церковную двадцатку. Дайте показания по этому вопросу.

– Обманным путем я верующих в церковную двадцатку не вовлекал.

– Следствием установлено, что Вы писали листовки контрреволюционного характера и распространяли их среди верующих. Признаете Вы это?

– Никаких контрреволюционных листовок я не распространял и не писал.

– Вы нагло лжете, листовка контрреволюционного характера обнаружена у Вас при обыске, написанная Вами. Дайте правдивые показания.

– Эту листовку, изъятую у меня при обыске, писал я, но я ее выписал из церковных книг для себя лично…

– Следствием установлено, что Вы после утверждения сталинской Конституции призывали верующих на активную организованную борьбу против советской власти и наносили гнусную контрреволюционную клевету по адресу сталинской Конституции. Дайте правдивые показания по этому вопросу.

– Клеветы на сталинскую Конституцию я никогда не наносил и верующих к борьбе против советской власти не призывал.

– Следствием установлено, что Вы в одной из бесед с верующими по возвращении из Московской епархии высказывали террористические намерения против коммунистов. Признаете Вы это?

– Никогда я террористических намерений не высказывал.

– Признаете ли Вы себя виновным в предъявленном Вам обвинении?

– Виновным в предъявленном мне обвинении я себя не признаю...

В тот же день, 22 ноября 1937 года, начальник Ногинского районного отделения УНКВД лейтенант госбезопасности Васильев в обвинительном заключении по следственному делу протоиерея Сергея Константиновича Махаева написал, что последний, «будучи враждебно настроен против советской власти и являясь одним из активных участников вскрытой контрреволюционной террористической группы бывших торговцев и церковников, активно проводил контрреволюционную агитацию среди верующих Ногинского района, призывая к организованной борьбе против советской власти, и высказывал террористические намерения. Помимо этого, писал и распространял среди верующих листовки контрреволюционного характера, рекламируя [их] как Священное Писание», и постановил направить следственное дело на рассмотрение тройки при УНКВД СССР по Московской области.

25 ноября 1937 года тройка при УНКВД СССР по Московской области на своем заседании постановила «Махаева Сергея Константиновича расстрелять».

2 декабря 1937 года священномученик Сергий Махаев был расстрелян на Бутовском полигоне под Москвой. В этот день Святая Церковь праздновала память святого мученика Варлаама.

На Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 2000 года протоиерей Сергий Махаев был прославлен в лике новомучеников и исповедников Российских среди сонма иных священнослужителей, пострадавших в годы гонений. Память его празднуется в день Собора новомучеников и исповедников Российских и 19 ноября (2 декабря).

 

 

------------------------

протоиерей Геннадий Егоров

клирик храма Иверской иконы Богоматери

 

Яндекс.Метрика